Г-н Туманов и его страдания

Охраняя склады с ипритом, я, как и многие другие, иногда отходил погреться к вытащенным на берег для ремонта рыбацким сейнерам. Однажды кто-то именно в это время сорвал пломбу с дверей склада. Поднялся большой шум. Начальство должно было решить, что со мной делать.

Ох уж этот сталинский тоталитаризм! Часовому, охраняющему склад с боевыми отравляющими веществами (!!!) уже и погреться отойти нельзя. Сразу тоталитарные начальники "шум поднимают".

На очередных политзанятиях я был поглощен мыслями о том, что меня ждет, когда проводивший занятия старшина Вершинин попросил ответить на вопрос. Я не слышал, о чем он го ворит. Старшина на меня закричал, я не удержался, тоже ответил довольно зло. «Что ты сказал?!» – подскочил он ко мне. «Ты что, не слышал?» – ответил я. Он схватил меня за левую руку. Я тут же автоматически ударил его правой по челюсти. И все бы ничего, если бы не случилась страшная вещь: Вершинин упал на огромный, метра два высотой, портрет Сталина, прислоненный к стене, и порвал полотно. Можно представить, что тут началось.

И "всё бы ничего", если б не испорченный портрет Сталина. Вишь, так-то это абсолютно нормальная ситуация - когда военнослужащие нокаутируют старших по званию прямо в разгаре политзанятий. Лишь бы находящиеся поблизости бюсты, портреты и флаги не пострадали. Ну и наказание для смутьяна, который старших по званию бьёт и портреты Отца Народов портит - это просто праздник какой-то. Выписали авторитарные коммуняки г-ну Туманову десять лет без права переписки суток ареста на гауптвахте. ТО-ТА-ЛИ-ТА-РИИИИИИЗЬМ!!!!!

Меня моментально увезли на гауптвахту в бухту Витязь на десять суток. Подъем в пять утра. Мы должны были натаскать малыми ведрами воду, напилить дрова. И так до отбоя – до одиннадцати часов. На восьмые сутки мы утащили из соседней комнаты матрасы на пятнадцать минут раньше, чтобы лечь спать. Разводящий раскричался. Я его ударил. Утром меня увели в штаб 25-й армии к полковнику Мельникову. Он уставился на меня: «Слушай, ты здесь меньше месяца, а уже столько натворил, что тебя надо судить. Ты чего хочешь?!» Я ответил: «Хочу, чтобы меня отправили на фронт». Но меня вернули на гауптвахту досиживать. Когда кончился срок, меня оставили в бухте Витязь и зачислили в спортивную роту – команду боксеров от Хасанского сектора, он входил в Тихоокеанский флот.

Нет, я сейчас от возмущения в обморок грохнусь! Как же трудно было жить при Сталине! Как тяжко приходилось всем гордым, свободолюбивым людям! Подумаешь, ушёл матросик с поста "погреться", в результате кто-то на склад иприта залез. Подумаешь, матросик старшине челюсть повредил! Подумаешь, матросик-арестант на гауптвахте разводящего побил! Где-нибудь в благословенной Америке матросику за подобные подвиги медаль бы выписали и премию в тыщу долларов - надо ж поощрить свободолюбие! А в поганом Совке - смотрят пристально, вопросы всякие задают, ещё и судом пригрозили... Не забудем, не простим!

Кстати, свободолюбивый г-н Туманов не только ратными подвигами был славен, но и ещё и романтическими. Он встречался (тайно) с женой американского консула. У них был этакой невинный ррррроман.


Ну, знаете - эти консулы и их жёны! Они ж только тем и занимаются, что крутят в стране пребывания любофф. Затем их и присылают. Может, советские-то консулы и норовили нашпионить при любой возможности, а американские - ни-ни, это ведь не по-рыцарски. А начальству коммуняцкому вовсе и необязательно знать, что жена мериканского консула с местным военнослужащим встречается в интимной обстановке. Ибо - не их собачье дело. Свободные люди не должны давать отчёта в том, с кем и как они любятся. Так что г-н Туманов по-прежнему ни в чём перед страной не провинился. "Даже в мыслях", ага.

Дела г-на, как мы видим, и вправду были абсолютно невинными, поглядим теперь на его мысли. Точнее - он нам их сам покажет.

Гетеборг поражал множеством автомобилей, старинными парками, силуэтами лютеранских церквей. А главное, невиданным прежде, невозможным для моей фантазии обилием сыров. Каких сыров тут только не было! Желтыми кругами, белыми колбасами, красными шарами они свисали над прилавками. Их можно было бы принять за муляжи, если бы не густой, острый, щекочущий ноздри дух. Я не представлял, что бывает столько сыров – твердых, мягких, с травами, орехами, кусочками колбасы. Было странно: шведский пролетариат, как говорил нам первый помощник, пока не победил, а сыров здесь – как у нас будет, когда построим коммунизм.

Обращали внимание, товарищи читатели, что видные антисоветчики - все поголовно "кишкоманы" и "кишкоб***и"?
Туманов этот, Солоухин, Говорухин и прочая нечисть - у них при виде вкусной еды напрочь отшибает соображалку. Покажи им пару голов сыра - и они уже "поплыли", уже на всё готовы. Фантазия у них поражена, сцуко. Легко же вас поразить, господа гурманы!

Редкое фото: г-н Туманов в Гетеборге, у витрины с сырами.

И странно господину Ту3манову - отчего это в проклятом Совке такого изобилия сыров нету? Может, это потому, что Швеция по культуре сельского хозяйства ещё Российскую Империю сильно обогоняла, а за пару-тройку пятилеток этот разрыв было не преодолеть? Может, тут война ещё при делах каким-то боком - Мировая Война, на которой Швеция наживалась активно, втихаря снабжая Гитлера металлом, пока СССР кровью истекал? Да нет, бред какой-то... Явно всё дело в Сталине, который чисто из вредности не позволял сыроделам делать вкусный, пахучий сыр.

И ещё ГУЛаг виноват, тут сомнений нет.

Я слышал о существовании другой жизни, в которой арестовывают людей, увозят в лагеря. И хотя среди них оказывались наши знакомые, у меня не было и малейшего представления о глубине пропасти, которая разделяет страну ударных пятилеток и страну лагерей.

Прикиньте, граждане, в СССР были ТЮРЬМЫ! И ещё ЛАГЕРЯ! И туда самых настоящих, живых людей увозили. Ну где в тогдашнем мире можно было такое встретить? Только, разве, в гитлеровской Германии - и всё. А во всёх цивилизованных странах уже больше века как никого не арестовывали. Арест считался позорным пережитком Средневековья, каторга - тем более. Не зря коммуняки существование всяких там лагерей ото всех советских граждан тщательно скрывали, вплоть до ХХ Съезда...

Впрочем, наш Туманов всё-таки был в те давние года советским патриотом (по чистому недоразумению, ясен пень) - и очень огорчал этим свободолюбивую портовую опчественность. Всяких там американцев, французов, англичан, для которых выражение любви к Родине тогда уже было дикой дикостью, навроде работорговли, либо ареста.

У ворот больницы конвой отпустил меня. Рейсовым автобусом я возвращался в морской порт, где у причала стоял «Уралмаш». Скорее бы покинуть этот злополучный город. Кажется, завтра уходим!

Видали, какие насилия над личностью г-га Туманова творили коммуняки? Чуть было не извинился наш морячок перед министром, которому башку пробил. А ведь министр сам кругом виноват - зачем за руку морячка хватал?
Короче говоря, с эстонским министром получилось порешать вопрос миром. Однако, кровавые коммуняки затаили обиду и замыслили против г-на Туманова недоброе. Для начала, его перевели в Дальневосточное пароходство. Сволочи, ведь г-н Туманов так любил плавать в загранку, мечтательно нюхать сыры в забугорных витринах, культурно отдыхать в иностранных кабаках!
Но мало этого!