June 8th, 2014

Как правильно - "Швондерович", или "Шендероженский"? Часть 3.

Итак, финальная часть разбора личности г-на Преображенского.

Профессор-гуманист пожил в одной квартире с Шариковым пару недель и понял, что таки не уживается: слишком много от Шарикова дискомфорта. Какое же решение проблемы? Это интересно, ведь каждый из нас хоть раз в жизни сталкивался с такой бедой, как неприятный сосед. Как же поступят, столкнувшись с этой неприятностью, настоящие, олдскульные Русские Интеллигенты, г-да Преображенский и Борменталь? Вероятно, они будут руководствоваться максимой, высказанной профессором в начале повести: "единственный эффективный способ обращения с живым существом - это ласка". Может быть, если перестать регулярно оскорблять Шарикова, если прекратить называть его "дураком", прекратить тыкать ему в нос своим "университетским образованием", если начать обращаться с Полиграфом более... отечески, что ли - может, тогда и Шариков смягчится? Может, стоит отложить дела и плотнее заняться воспитанием Полиграфа? Уделять этому делу хоть по паре часов в день... Может, стоит всё-таки прочесть Полиграфу какую-нибудь книжку по этикету? Может, стоит сводить его в театр, музей, филармонию, или типа того...

Борменталь вдруг засучил рукава и произнес, кося глазами к носу:
- Тогда вот что, дорогой учитель, если вы не желаете, я сам на свой риск покормлю его мышьяком.

О_о

Хренассе, какой суровый интеллигент! Скажу я вам, даже мои знакомые профессиональные уголовники сочли бы, что тут помощник профессора "борщанул", причём нехило. Убить человека? За что?! Напомню список "прегрешений" Шарикова на момент, когда Борменталь высказывает намерение убивать: нецензурно бранился, ссорился с соседями, отказывался называть профессора "господином" и к Борменталю обращаться по имени и отчеству, сорвал приёмный день, напился и притащил в дом каких-то алкашей, которые спёрли шапку, трость и пепельницу. Всё. Вышеперечисленного достаточно, чтобы Борменталь выписал смертный приговор. Помнится, у Ильфа и Петрова коммунальные склочники из "Вороньей Слободки" писали на ненавистных соседей доносы, били соседям морды, могли в суп плюнуть или чай керосином испортить, могли самовольно занять комнату или даже устроить нерадивому соседу показательную порку, но - мышьяк?.. Да, хирургу Борменталю лучше дорогу не переходить, гадом буду. Не понравится ему, как ты на него покосился - он тебе полонию в компотик и сыпанёт... Прямо Гейзенберг какой-то, из фильма "Во все тяжкие". Тот, правда, убивал только тогда, когда угрозу своей жизни видел...
И что же профессор Преображенский? Как наш культуртрегер отреагировал на предложение совершить убийство? Он ужаснулся? Нет. Он хоть возмутился? Тоже нет. Профессор смущается, мнётся, произносит какие-то банальности про "чистые руки" и про "преступления - это плохо, м'кеу?" Но основная причина, по которой Филипп Филиппович таки не даёт (пока!) "добро" на убийство Шарикова - страх перед наказанием.

- И не соблазняйте, даже и не говорите, - профессор заходил по комнате, закачав дымные волны, - и слушать не буду. Понимаете, что получится, если нас накроют. Нам ведь с вами на "принимая во внимание происхождение" отъехать не придется, невзирая на нашу первую судимость. Ведь у нас нет подходящего происхождения, мой дорогой?
- Какой там черт... Отец был судебным следователем в Вильно, - горестно ответил Борменталь, допивая коньяк.
- Ну вот-с, не угодно ли. Ведь это же дурная наследственность. Пакостнее ее и представить ничего себе нельзя. Впрочем, виноват, у меня еще хуже. Отец - кафедральный протоиерей. Мерси. "От Севильи до Гренады в тихом сумраке ночей..." Вот, черт ее возьми.

Вам диалог Русских Интеллигентов ничего не напоминает? Мне - вот это напоминает:



Что называется - "найди десять отличий". Надо понимать, если бы не страх профессора перед следователями из угрозыска - несчастный Шариков прожил бы на несколько дней поменьше...
Collapse )