?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
"Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабят, мучают и убивают"
remi_meisner
Начал я сочинять очередной "разговор" о бредятине Холмогорова, но на первом же егоркином абзаце -

Несколько лет сражались красные и белые. Много совершили белые славных подвигов – Корнилов, Дроздовский, Колчак, Деникин, Марков, Слащев, Врангель…

- споткнулся. И понял, что этот абзац надо отдельным постом разбирать, на полном серьёзе.

Итак, белогвардейцы "совершили много славных подвигов". Это да, они много чего совершили. Можно в белогвардейских мемуарах почитать описание "подвигов".

Белые вели себя в России - как фашистская зондеркоманда.

К вечеру город был освобожден — все оставшиеся в живых каменоломщики разбежались, скрываясь по городу. Начались обыски, аресты и расстрелы, брали всех подозрительных, придерживаясь правила: лучше уничтожить десять невинных, чем выпустить одного виновного; заодно был утоплен издатель меньшевистской газеты «Волна», все время писавшей против добровольцев.
Три дня продолжалась эта история и одновременно взрывались последние выходы Аджимушкайской каменоломни. За это время в Керчи было уничтожено до 3000 человек, большей частью евреев. Англичане, бывшие в Керчи, целыми днями бегали со страшно довольными лицами по городу, снимая фотографическими аппаратами повешенных и расстрелянных.

Шидловский С. Н. "Записки белого офицера".

Покровский двинул пластунов обеих бригад на Невинномысскую и овладел ею. Оттуда я произвел внезапный налет на Темнолесскую и взял ее. При этом был пленен эскадрон красных и взяты кое-какие трофеи.
Приехавший вскоре генерал Покровский распорядился повесить всех пленных и даже перебежчиков. У меня произошло с ним по этому поводу столкновение, но он лишь отшучивался и смеялся в ответ на мои нарекания. Однажды, когда мы с ним завтракали, он внезапно открыл дверь во двор, где уже болтались на веревках несколько повешенных.
— Это для улучшения аппетита, — сказал он.
Read more...Collapse )

"Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабя

User dlpov34n referenced to your post from "Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабят, мучают и убивают" saying: [...] ал взят у в "Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабят, мучают и убивают" [...]

Третья часть от Remi Meisner ! Замечательно !

User minaich referenced to your post from Третья часть от Remi Meisner ! Замечательно ! saying: [...] подвиги белых, Вася, ты можешь вот тут почитать: http://remi-meisner.livejournal.com/146489.html [...]

Странно,что нет рядом с ополченцем солдата красной (советской)армии.Как будто советского времени в истории страны и не существовало.Хотя,если верно то,что я слыхал о "белогвардейской" изнанке в НР,как раз не удивительно.

Красноармейцы для автора картинки и его единомышленников - враги. Для них русскую армию в XX веке представляют - дроздовцы, марковцы, РОВС и прочая нечисть.

Страна оккупирована белыми?
Вот мудак.
Это Сванидзе, потомк того ещё Сванидзе, тебе белый?
Вся нынешняя верховная сволочь предками имеет красных комиссаров.

Это снова красные пришли.

Да мне вообще пох, кто там чей потомок. Белый - это сторонник власти капиталистов. Красный - сторонник власти пролетариата. Всё просто и без затей. А ты, прежде чем к нормальным людям лезть со своими замечаниями, сперва хоть научись в простейших понятиях разбираться.

В стране невыученных уроков.

User step_bg referenced to your post from В стране невыученных уроков. saying: [...] называется "приехали". Организаторы выставки ведь не уточняют, что "белое дело" [...]

В стране невыученных уроков.

User shubin_roman referenced to your post from В стране невыученных уроков. saying: [...] называется "приехали". Организаторы выставки ведь не уточняют, что "белое дело" [...]

"Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабя

User arnsqer referenced to your post from "Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабят, мучают и убивают" saying: [...] ал взят у в "Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабят, мучают и убивают" [...]

«Доклад
о положении в Курской губернии», составленный шокированным
московским партийным работником Б. Майзелем, посетившим
губернию с инспекцией в 1919 г.

«Общее положение в Курской губернии очень плохое. Наблю-
дается массовое недовольство Советской властью, причем это недовольство прогрессирует.
В некоторых уездах частые восстания,
коммунистов ненавидят и во многих местах ищут случая убить со-
ветского работника. Причины такого печального явления различ-
ны. Главные следующие: 1) продовольственный вопрос, 2) чрезвы-
чайный налог, 3) мобилизации, 4) отсутствие литературы и плохая
постановка агитации на местах и 5), самое главное, это хулиганство
негодяев, называющих себя коммунистами.
Не касаясь продовольственной системы, одобренной ЦИК, я
опишу несколько картинок, которым я был свидетелем.
Слишком больно истому коммунисту видеть несчастную плачу-
щую женщину, у которой отобрали 20 фунтов муки, она умоляет,
падает на колени, обливается слезами, а её грубо отталкивают.
Таких случаев я видел много. Трудно себе представить, что пере-
живает вдова, имеющая пятеро детей, отдавшая последнюю поду-
шку и пустившаяся в далёкие края, чтобы купить немного хлеба для
голодающих детей. Этот хлеб у неё грубо отбирают и всякие моль-
бы о пощаде высмеиваются. Заградительные отряды бесчинству-
ют, действуют далеко не в том духе, как красноармеец, о котором
тов. Ленин говорил, что он взял винтовку для защиты женщины,
собирающей в лесу хворост. Понятно, что эти женщины никогда
не поверят в прекрасный идеал коммунизма. Но самое главное не
в физических страданиях этих женщин, а в том, что среди них и
вообще среди голодающих распускаются слухи, к сожалению, боль-
шей частью не лишённые оснований, что «комиссары и коммуни-
сты» имеют всего вдоволь. Везде лица, стоящие у власти и близко к
продкомам и ЧК, злоупотребляют продуктами. Я был свидетелем,
как после того, когда, несмотря на мольбы и слёзы, отбирали у не-
счастной вдовы 20 фунтов муки, а через десять минут писали ордер
знакомым на 5–6 пудов. Когда я агитирую за продовольственную
политику Совнаркома, меня засыпают тысячами примеров злоупо-
треблений ответственных работников. В Московских больницах
больные не получают даже золотника масла или сахара, а заведую-
щий Московским продкомом Соль выписывает себе ордера на мас-
ло, сахар, яйца и рис. Я знаю случай, когда из больницы г. Ярослав-
ля выписывали знакомым рис, а больные, наверное, не получают
его. Вот в чём ужас положения. Как может относиться голодный
к нашей агитации за тепершнюю систему продовольственной политики,
когда он знает, что тот, кто проповедует необходимость
лишений и голода, сам сыт. Если в Курской губернии продоволь-
ственный вопрос так остр, что же тогда в Олонецкой, Вологодской
и тому подобных. В этом отношении необходимо что–то предпри-
нять. А то мы превратимся в людей, засевших в тёплые местечки, и
постепенно перестанем чутко относиться к народным бедствиям.
Чрезвычайный налог обречён на неудачу, но восстаний и недо-
вольства он вызывает чрезвычайно много. 10 миллиардов было бы
трудно выкачать, если аппарат взыскательный был налажен, но те-
перь налог изыскивается самыми примитивными мерами. Понят-
но, что ничего хорошего из этого выйти не может. Какой–нибудь
крестьянин в пьяном виде похвастался богатством, и на него на-
кладывается громадный налог, а кто действительно богат, бывает
не обложен. Большей частью в деревнях налоги накладываются
на личной почве. Понятно, что при таких условиях в Тимском, на-
пример, уезде не удастся взыскать 37 миллионов, а восстания там
каждый день два–три, причём нередки расстрелы. В Новоосколь-
ском уезде имеется громадное село Великая Михайловка с 26 000
жителями. Большинство из жителей кустарники [кустари], теперь
там занятий никаких нет, ибо Курский Совнархоз, несмотря на не-
однократные просьбы дать селу заказы на изделия из кожи, дерева
и т.п., не обращает внимания на эти просьбы. Даже кожа, получае-
мая на месте, тоже увозится в Курск. На этой почве очень сильное
недовольство Советской властью. К этому присоединился чрезвы-
чайный налог на село 4 000 000.

Взыскание шло с натяжкой, тогда
исполком посадил 200 человек в тёмный и сырой погреб, многие
просидели до 22–х дней, тогда удалось взыскать ещё немного. Те-
перь несколько из сидевших заболело. Но по окрестным сёлам на
расстоянии 50–ти вёрст эта история рассказывается ещё с прибав-
лениями, будто в погреб накачивали воду и несколько из сидевших
утонуло. Но если бы не было случая, то не было бы и прибавлений.
Я осматривал этот погреб и не знаю, как можно в нём высидеть 22
дня. Всего до погреба и после взыскано 800 000 рублей, больше не
удастся уже ни в коем случае. И вот за пары сот тысяч мы возбу-
дили против себя целое село, по величине равное некоторым гу-
бернским городам, населённое рабочими. Хулиганы, посадившие в
погреб, и исполком говорили, что это они делают по декрету, что
Курск и Москва виноваты, а не они.
Курск пишет: примените строгие меры, но инструкций не при-
слали, а Москва Курску не прислала. Во всех деревнях чрезвычай-
ный налог испортил наладившиеся было отношения с крестьяна-
ми, везде началось сильное недовольство, чреватое опасностями.
Весьма понятно, что крестьянство не хочет воевать. Исходя из это-
го, мы должны осторожно производить мобилизации и учитывать
психологию масс. А Орёл и Курск действуют как раз в противопо-
ложном направлении. Например, объявляется мобилизация 97–го
года, а затем 99–го, а не 98–го. На этой почве произошло в Тиму
восстание. Толпа хотела растерзать комиссара, говоря, что он лич-
но заинтересован не призывать 98 год. Только спустя некоторое
время был призван и этот год.
По приказу из Орла произведена мобилизация унтер–офице-
ров, прошедшая с громадным трудом. Их послали в Орёл, но оттуда
они были отосланы обратно за ненужностью. То же самое было и с
мобилизацией офицеров и чиновников военного ведомства. Не го-
воря уже о расходах и прочее, [это] страшно подрывает авторитет
уездвоенкомов. В Тимском и Новооскольском уездах на этой почве
были серьёзные вспышки. При мобилизации лошадей не принима-
ется во внимание, что жеребец нужен для завода или что кобыла
должна скоро принести плод. Что особенно важно теперь, когда,
к сожалению, все наши конские заводы разрушены и хорошие по-
роды лошадей заметно уменьшаются в количестве.
Ко всему надо добавить, что в деревне абсолютно нет газет. Во
многих уездных городах газеты получаются раз в 2 недели и то че-
рез 12–15 дней, а в деревнях газет совершенно нет, брошюр тоже
нет. Неудивительно, что разные провокационные слухи находят
себе место в деревне. По поводу отбирания винтовок в деревнях
распространились слухи, что коммунисты лишены власти и у них
отбирают винтовки. Или Ленин арестовал Троцкого и наоборот.
Когда я на митинге говорил о национализации, мне задали вопрос:
разве национализация — это не возвращение к старому? Оказыва-
ется, что среди них кто–то пропагандировал, что национализация
есть возвращение к старому […].

Но самое страшное зло, которое творится на местах, это то,
что люди, стоящие у власти, вместо того, чтобы успокаивать насе-
ление и объяснять животрепещущие вопросы, в большинстве слу-
чаев действуют наоборот. Особенно вредят нам негодяи, которые,
действуя под флагом коммунизма, дискредитируют Советскую
власть. Вместо коммунизма и братства и защиты угнетённых они
вызывают кровь и стоны. Фабрика контрреволюционеров не миф
и не выдумка, а, к сожалению, она работает на всех парах, её дея-
тельность прогрессирует с каждым днём. Фабрикантами являются
разные «комиссары и коммунисты», из которых часть действует со-
знательно, а другая часть поняла коммунизм, как господство наси-
лия и хулиганства. Понятно, что в деревнях есть и наши враги, но
повод для контрреволюционной агитации дают «свои». Более 90 %
крестьян были бы настроены за советскую власть, но они темны,
газет не получают и не знают, что Центральное правительство про-
тив хулиганств. Почему мы имеем в деревнях 90 % врагов вместо
друзей. Их заставляют браться за оружие, а потом расстреливают
за «контрреволюцию».
Неудивительно поэтому, что деревня становится контррево-
люционной и что каждый день бывают восстания. Когда я был в
Тиму, ко мне явилась женщина, дрожащая, и рассказала следующее:
в деревне Пузачах к ней на квартиру комбед поселил «коммуниста».
Она вдова, имеет четырёх детей и старых родителей.
Этот негодяй терроризирует всю семью, расхищает всё имуще-
ство, каждую минуту угрожает убийством или при криках всей се-
мьи бросается на мать, эту вдову, с ножом, угрожая зарезать.
Она обратилась по этому поводу к председателю уисполкома, но
он ответил, что исполком «такими пустяками не занимается». Слу-
чайно она узнала про нашу комиссию, и я передал это дело в ЧК с
просьбой расследовать это дело, что мне обещано. Но если бы она
сама обратилась в ЧК, её даже не выслушали бы, а может и про-
гнали бы. […] Председатель партии Кретов пьянствует. Председа-
тель ЧК Крышкевич тоже не прочь выпить, вообще весь исполком
пьянствует. […] Раздоры, дрязги на личной почве между всеми от-
ветственными работниками доминируют над всем. Всякие государ-
ственные интересы отступают на задний план. Кроме заведующего
агитационно–просветительным отделом Терехова нет ни одного
настоящего коммуниста (Терехов — ученик Горина). Но и его выжи-
вают оттуда. Заведующий земельным отделом бывш. председатель
партии Афанасьев приказал военному комиссару уволить в 24 часа
сотрудника военкома за то, что последний попросил Афанасьева
снять в комиссариате шапку по установленному правилу.
Бывший военком Мосалов терроризировал население. Он высе-
лил из квартиры целую семью из 7–ми человек в декабрьские морозы
и поселился один, а потом водил к себе девушек и устраивал вакха-
налию. Когда выселенная семья пошла жаловаться в ЧК на действия
Мосалова, им пригрозили арестом за «жалобы на начальство». До-
шло до того, что караульная рота постоянно волнуется на почве ху-
лиганства и пьянства членов исполкома. Председатель ячейки роты
пришёл к Терехову и плакал. Красноармейцы даже угрожали аресто-
вать исполком. […] Вот картинка Советской власти в Тиму. Таковы
главари, что же делали в деревнях рядовые «коммунисты»? Они
терроризируют всё крестьянство уезда, они довели до того, что кре-
стьянин боится красноармейца и коммуниста хуже огня. В деревнях
сплошное хулиганство и грабёж со стороны «коммунистов». К сожа-
лению, в Тимском уезде целых 4000 коммунистов (там принимают
в партию всех желающих). Неудивительно, что в уезде бывают 2–3
«восстания» в день. Какой–нибудь хулиган доводит крестьян до того,
что они принуждены его выгнать или поколотить. Сейчас же вызы-
вается ряд красноармейцев для усмирения «восстания» и нередко
кончается расстрелами там, где надо сказать пару разумных слов.
Красноармейцы рассказывали, что при мобилизации они спрашива-
ли, зачем их мобилизуют, и получили ответ, что их пошлют на Запад-
ный фронт в помощь германцам против англо–французов (на Запад-
ный Рейнский фронт, а не русско–немецкий). Следует добавить, что
из всех 4000 коммунистов ни один не обучается военному искусству
наравне с другими гражданами и все уклонились от мобилизации,
хотя сверстники многих из них призваны.

В Новооскольском уезде в селе Ольшанке комбеду надо было пе-
ревезти кассу из одного места в другое, запрягли 2 попов в телегу и
заставили их перевезти. Это мне рассказал председатель уисполко-
ма. Когда я спросил, что предпринято по этому поводу, он мне ска-
зал, что это частное дело комбеда. Между прочим, этот председа-
тель самый лучший из всех уездных работников.[…]
Председатель исполкома рассказывал мне, что многие комбеды
занимаются спекуляцией, выделкой самогонки и что на партийных
съездах коммунисты критикуют центральную власть, почему хлеб и
масло вывозится в центр и т.п.
Село В. Михайловка, где посадили в подвал, тоже Новоосколь-
ского уезда. Общее настроение уезда не очень хорошее. Литера-
туры совершенно нет. У крестьян производятся незаконные рек-
визиции. Часто берут лошадей, но ничего не дают. Иногда берут
400–500 подвод для перевозки дров к железной дороге и ничего не
дают за это.
Во всех уездах наблюдается страшная грызня между коммуни-
стами на личной почве, борьба за власть. Почти везде есть две пар-
тии и между ними происходит форменная война, которая приво-
дит к ужасным результатам. Такую войну я наблюдал в Рыльске, в
Тиму, в Новом Осколе. Но особенно жестока она в Короче. Всяки
государственные и общественные интересы пошли насмарку. На
каждом шагу интриги, доносы и подкопы. […] В сущности говоря,
я не знаю, кто из 2–х партий прав и кто нет. Обе партии настоль-
ко обсыпали друг друга грязью, столько донесли, что трудно разо-
брать что–либо. Но, как видно, и те, и другие — негодяи, мечтаю-
щие о взаимной гибели и забывающие серьёзность переживаемого
момента. Единственный истинный работник и настоящий комму-
нист — это бывший комиссар и теперешний помощник военрука
Кривчиков.
Секретарь партии Островская является полным диктатором в
уезде, её муж Зенченко — председатель исполкома. Арбузов, пред-
седатель ЧК, — личность весьма подозрительная. Месяц тому назад
полными диктаторами в уезде являлись Реутов и Подпорин — 1–й
заведующий агитационно–просветительским отделом, 2–й испол-

комом. Таких хулиганов и пьяниц очень мало, и они терроризи-
ровали уезд. Теперь один арестован, а другой сбежал с деньгами.
Впрочем, не он один: в Короче десятки лиц сбежали с деньгами,
кто 100, кто 30, кто 50 тысяч [украл], на всех хватило, потому что
Орёл отпустил 6 миллионов, а отчёта и не думал просить. Вышло
так, что Корочанский уезвоенкомиссариат израсходовал больше
5–ти миллионов, а соседний уезд 300–400 тысяч. Этот–то Реутов и
Подпорин присудили коменданта города Герасимова к расстрелу и
хотели привести приговор в исполнение, только вмешательство
Кривчикова спасло жизнь Герасимову.
Военком Краснокутский объявил свободную торговлю для крас-
ноармейцев. На этой почве чуть не произошли серьёзные события.
Член исполкома Селюков колотит крестьян, производит незакон-
ные реквизиции лошадей в деревнях. Ко мне приходили крестьяне
жаловаться, что Селюков приехал, забрал 4–х лошадей и увёл за два
дня до мобилизации.
У Кривчикова я читал целую кипу заявлений на действия ЧК (к
Кривчикову обращаются все обносимые, больше не к кому). Одна
бедная вдова жалуется, что у неё забрали пять пар чулок, другая —
две пары панталон и т.п. У одного ЧК отобрала охотничье ружьё и
отдала его своему сотруднику. Как раз в дни нашего приезда в горо-
де был маскарад. ЧК оцепила здание, начала обыскивать всех при-
сутствующих. На маскараде искали оружие. Месяца 1 1/2 тому назад
[ЧК] наложила контрибуцию на попов, взыскала 14 000 рублей —
это вызвало сильное недовольство крестьян.

Вообще ЧК служит предметом ужаса по всей России. Про пред-
седателя Новооскольской Чрезвычайной комиссии рассказывали,
что женщины получают от него записочки: «если не придёшь се-
годня ночью, завтра арестую».
И не только ЧК, вообще большевиков и красноармейцев очень
боятся во многих местах. Приведу случай, когда мы приехали в
Новый Оскол, по нераспорядительности военкома и заведующе-
го квартирным отделом нам не отвели квартиры. Когда они по-
чувствовали, что за это они могут ответить, они начали в 10 ча-
сов ночи рыскать по городу. В 11 часов прибегает запыхавшийся
квартирным отделом Шуленко и говорит: «Квартира есть, но там
боятся впустить вас, плач, вой». Тогда тов. Дроздов пошёл узнать
в чём дело. Оказывается, что там живут 4–е женщины, 2 учительни-

цы, старушка и ещё одна. Когда они уже спали, ворвался Шуленко
и объявил, что он пришлёт к ним на квартиру 4–х большевиков.
Когда они начали умолять не делать этого, он закричал: «Ну так я
всё–таки пришлю большевиков, и они вас зарежут!» Можно себе
представить, что там творилось. Вот какое мнение о большевиках
прививают господа «коммунисты» вроде Шуленко. Обывателей пу-
гают большевиками, как детей чертями и волками. Оказывается,
что Дроздов — знакомый этих женщин. И каково было их удивле-
ние, когда они увидели не зверей, а людей, с которыми приятно
побеседовать. При отъезде они нас угощали и благодарили за по-
сещение. Трудно себе представить, как этот самый Шуленко лакей-
ствовал перед нами, носил сам кровати для нас, все свои подушки
принёс. Что эти женщины такого мнения о большевиках — неуди-
вительно. Они газет не читают, что делается в Москве, в Петербур-
ге не знают и всех большевиков мерят на Корочанский аршин. А в
Короче со стороны большевиков могли видеть только хулиганство,
убийства и пьянство. […]
Вот каково положение в той части Курской губернии, где я был.
Причины, вызвавшие эти явления, не являются специфическими
для Курской губернии. […] Пребывание в Ливенском уезде только
подтвердило мою мысль о том, что это печальное явление не носит
местного характера, а оно общероссийское.
Я смело могу сказать, что всё крестьянство Ливенского уезда
стонет, и что если не будут приняты самые срочные меры, немину-
емо страшное восстание крестьянства. Настроение страшно пода-
вленное, крестьянство задавлено. Власть держится исключительно
на штыках. Крестьянство страшно напугано. Для того чтобы этот
страх поддерживать, время от времени производятся расстрелы.
На каждом шагу слышишь ужасы. В сёлах всеобщее пьянство «ком-
мунистов».
Разные комиссары заставляют крестьян шить сапоги, обирают
их. На каждом шагу реквизиции по твёрдой цене, раз в пять ниже
установленной (сало, например. 2 руб. фунт), и это практикуется
в широком масштабе, но в подавляющем большинстве случаев и
этого не платят, да и крестьяне сами боятся брать деньги, опасаясь
мести. Крестьяне ненавидят коммунистов. У них существует разли-
чие между коммунистами и большевиками. При большевиках было
хорошо, а при коммунистах — хуже, чем при царе.
Чрезвычайный налог ещё больше обострил отношения. Я знаю
очень многие случаи, когда продаются дома, амбары на снос, т.е.
постройка разрушается, а материалы продаются (это называется
социалистическое строительство). Крестьян заставляют продавать
скот. Часто крестьянин облагался большими суммами для того, что-
бы он продал лошадь или корову, а коммунисты и комиссары по-
купали их и потом спекулировали. Такие явления почти везде. Это
особенно вызывает возбуждение.

В Вышнеольшанской волости председатель комбеда пьянствует с
другими коммунистами, стреляют. Присланную мануфактуру забра-
ли себе. В одной волости (забыл название) военком забрал себе за
бесценок жеребца, который оценивался в 6000 рублей. Поэтому вол-
новалась вся деревня, так как этот жеребец служил для завода. В селе
Речица (Речицкой волости) председатель комбеда Зацепилин наку-
пил продававшегося имущества на многие тысячи, такие картины
почти во всех сёлах. Затем существует обычай обмена своей плохой
лошади или коровы на чужую хорошую (например, в д. Набережной
Урицкой волости). В Болошевской волости председатель совета
Руднев, Евлакиев, Черников и другие устраивают пьяные пирушки
и катаются на рысаках в пьяном виде. То же самое в Вышнедолжан-
ской волости. Эти факты — частица в море. […] Член Ливенского
комитета РКП Радзевич–Белевич говорит, что глядя на всё это ей
хочется умирать, только надежды на то, что центр примет меры про-
тив этого, придают ей силы для работы. Председатель Совдепа Ок-
тябрьский (прежняя фамилия Приказчиков) позорит свою новую
фамилию. Раньше он был хорошим революционером, но власть его
испортила. Теперь он пьянствует, появляется в театре и в других пу-
бличных местах весь увешанный золотом (откуда он его взял столь-
ко — неизвестно), по этому поводу по всему городу сплетни. Красно-
армейский клуб ходатайствовал о проведении электричества, в этом
отказано за отсутствием энергии, а Октябрьский к себе на квартиру
провёл. Когда я проходил мимо его квартиры, в столовой горели две
большие люстры и стенные лампочки. Все речи ливенских работни-
ков носят такой характер: «Мы вас перевешаем, мы зальём реку Ли-
венку кровью, мы сотрём вас с лица земли».
Положение в уезде страшно подавленное. Малейшая возмож-
ность — и в уезде восстание, и если в августе в восстании прини-
мало участие 15 тысяч, то теперь число недовольных во много раз
больше.
Вот как оскверняют коммунизм наши «коммунисты» на местах и
вот как укрепляют Советскую власть. Когда я указал Сафонову (тов.
председателя исполкома) на недопустимость держаться исключи-
тельно на силе штыка, не имея почти ни одного сочувствующего
и будучи окружённым сотнями тысяч врагов, он сказал: «У нас нет
бедноты, у нас только кулаки, а с ними иначе действовать нельзя и
не нужно».
На самом деле истинно кулацкие элементы составляют неболь-
шой процент. Хуже всего то, что население до того напугано, что
боится даже рассказывать о похождениях начальства. Многие бо-
ялись сказать свою фамилию. Неопытная комиссия может быть
введена в заблуждение, так как крестьяне боятся рассказывать,
опасаясь мести всесильных «комиссаров», а месть будет жестокая,
гораздо страшнее мести городничего. На всякую подлость они уме-
ют находить оправдание, это я сам наблюдал. […] Во время пре-
бывания в Орле приходили два агитатора из Ливенского уезда. Со
слезами на глазах они умоляли меня содействовать спасению уезда.
Они недавно из уезда и говорят, что назревает страшное восста-
ние, крестьянство не в силах больше выносить этого».
НА КОКМ. Д. 38. Л. 327–343 (машинописная копия документа из: ЦГАКА СССР
(ЦАМО РФ), ф. 10, оп. 1, д. 110, л. 113–121).

цит. по: Курский край в Гражданской войне 1917–1921 гг. (очерк военно–политической истории).

Как вы там пишете?
"...система-то была порочной вся, сверху донизу. У неё не могло быть иных руководителей, кроме "пигмеев, хамелеонистых пустобрехов, пустопорожних выскочек разных переворотов, комплотов и политически-коммерческих комбинаций", у неё не могло быть иных защитников, кроме мародёров, насильников, садистов и опустившихся дегенератов..."?

Прекрасное описание того, о чем сообщает товарищ Майзель :)))

Edited at 2015-12-19 12:17 am (UTC)

БЕЛЫЕ в ГРАЖДАНСКУЮ

User ziganshin referenced to your post from БЕЛЫЕ в ГРАЖДАНСКУЮ saying: [...] в "Они без разбора и удержа насильничают, порют, грабят, мучают и убивают" [...]